«Израиль дал миру учебник русского языка для детей "второго поколения"» под таким заголовком была опубликована информация о презентации учебника для детей, живущих в иностранной языковой среде. Появление учебника для детей – событие, поскольку только в Израиле проживает свыше миллиона репатриантов (иммигрантов), которых относят к числу русскоязычных. Сохранение русского языка у детей представляет интерес для некоторой культурной части родителей, бабушек и дедушек, они сознают пользу второго языка, поскольку дети могут овладеть им на уровне второго родного, что безусловно будет полезно в жизни и карьере детей. Тем более, что в каждом новом поколении численность взрослых, владеющих русским языком, составляет лишь 10% от численности предыдущего поколения. Поэтому вся надежда сохранить русский язык в нерусскоязычной среде – это дети.
Но дети – не взрослые, для большинства из них польза в будущем – абстракция, им нужен интерес, который они получают от занятий сегодня и, если ученику непонятно или трудно, он отказывается заниматься.

Выпущенный учебник, как сказано в Предисловии, «предназначен для детей от 13 до 16 лет из русскоязычных семей, живущих вне России….. Первая часть – Введение – предназначена для тех учащихся, которые не умеют читать и писать». Кто же эти ученики? Согласно результатам российских и американских исследований (В.Слуцкий, Е.А.Тараканова, С. Канизарес и др.), активный словарный запас двух–трехлетнего ребенка 300 – 400 единиц, а после шести лет – более шести тысяч. Активный словарный запас слов ребенка русскоязычных родителей, живущего в нерусскоязычной среде, который не умеет читать и писать (следовательно, не учился русскому языку), оценивается приблизительно в 300 - 400 слов бытовой лексики (в пять раз больше, чем знаменитая Эллочка-людоедка). С учетом постоянного погружения в язык страны иммиграции (первого родного языка) 13-летний подросток способен узнавать по ассоциации еще примерно 300 – 600 русских слов.


Учебник предлагает начать обучать ребенка алфавиту, приводя в качестве иллюстрации такие слова как: жужжать, йога и др., а завершить изучение алфавита предложениями типа: «Cлова в русском языке не начинаются с буквы ы. Нет большой буквы ы, есть только маленькая буква ы в середине и в конце слова». Или «Буквы мы пишем. А звуки слышим. Иногда одна буква может обозначать разные звуки или несколько звуков. Буквы а, я, о, ё, у, ю, э, е, ы, и – обозначают гласные звуки» и т.д.

Ребенок, способный понимать даже 1000 слов, едва ли слышал слова: жужжать (занимает 11510-ое место в частотном словаре современного русского языка) и йога (не входит в первые 32600 слов; йог -15262 место) и не способен ассоциировать их с буквами: Ж и Й. Ему никогда не приходилось слышать лингвистические термины, которые не всегда доступны даже ученику 5-го класса российской школы, владеющему 10-ю тысячами слов. А чего стоит информация: слова делятся на слоги; звуки – на гласные и согласные; согласные - на глухие и звонкие. Для чего авторы требуют, чтобы дети, которые только учатся читать и писать, ЗАПОМНИЛИ, что «Звонкие согласные … «оглушаются»? Могут ли учащиеся, которые только учатся читать и писать по-русски (именно таким детям предназначена 1-я часть комплекса), понять (и запомнить!) правила?

Нужны ли вышедшие из употребления слова: пуд, лукоморье (которое не могут объяснить и многие преподаватели), златая цепь, азъ, буки, глаголь …? Не может ли ребенок обойтись без мистики (знак зодиака, тьфу-тьфу-тьфу через левое плечо, стр. 95, 2-я книга) или без поэтической головоломки: «Чести золото не купит…»?

Вторая часть комплекса учебников – теоретическое изложение грамматического (только морфология, исключая синтаксис) материала, который изучают носители языка в 4 – 7-ых классах российской школы. В учебнике приводятся определения частей речи, правила склонения, спряжения, образования форм. Так в одном упражнении на родительный падеж рядом даются предложения: «Я стою у магазина» и «Я спрашиваю у туриста». Это же совершенно разные значения родительного падежа с одним и тем же предлогом!

Больше половины учебника занимают грамматические правила, которые может понять только образованный человек, владеющий русским языком, а правила орфоэпии изложены языком, доступным лишь студентам-филологам. Вот пример: «В русском языке есть существительные, которые НЕ ИМЕЮТ формы множественного числа. Они обозначают: абстрактные понятия: темнота, красота; человеческие качества: скупость, трусость; возраст: молодость, старость и т.д. «Обратите внимание! - пишут авторы, - Выделенные суффиксы часто встречаются в словах, которые не имеют формы множественного числа».

И это все – ребенку, который не владеет грамматическим строем русского языка (хотя живущие в русскоязычной среде дети в 3 – 4 года никогда не спутают родовые и падежные окончания или глагольные формы). Дети, для которых предназначен учебник, не могут знать, какой падеж следует употребить, например, после слов: сообщать (кому), информировать (кого), требовать (чего, у кого, от кого). Не могут они понять без специальных учебных текстов и упражнений разницы в значении падежей, например: был у брата, ходил к брату, узнал от брата и у брата, ушел от брата, говорил брату, говорил с братом и т.п. И поэтому мы можем слышать: «Я взял деньги от мамы».

Правда, авторами сделана попытка приблизить методику преподавания русского языка как родного, используемую в учебнике, к современной методике преподавания русского языка для иностранцев: первым падежом описывается предложный, но, что странно, начиная с вопроса «о ком? о чем»? И еще одна неудачная попытка – объяснить различия в образовании глагольных форм влиянием принадлежности глаголов к продуктивным или непродуктивным классам. Знание классов глаголов необходимо преподавателю для обучения живущих в нерусскоязычном окружении. В учебнике «Русский без границ» классы глаголов почему-то названы типами, а приведенные примеры не всегда корректны. Так, в одной группе оказались глаголы, далекие по формообразованию: мыть – мою, тогда: брать – (брою) и ждать – (ждою)?!

Вызывают удивление некоторые особенности подбора текстов. Например, песенка «Иметь или не иметь». Детям 13 – 16 лет так ли уж актуально знать, что случится с женой, если она уйдет к другому, или, если собаку отравит сосед? А прекрасное стихотворение В.Высоцкого «Я не люблю», в котором (не говоря о содержании, недоступном подростку), используются такие слова, как: фатальный (26575 место в частотном словаре), цинизм, сплетни (за пределами 32 тыс. слов современного русского языка), наветы за глаза и другие.

Задания (стр. 149, 174 – 177, 2-я часть) на исправление ошибок в тексте считаются недопустимыми даже для студентов педагогических вузов. Тем более они вызывают удивление в учебнике, предназначенном для тех, кого только начали обучать азам языка.

Стремясь придать учебнику, названному «Русский без границ», некое особое качество, авторы представили предмет обучения как «наследуемый» (heritage) язык, который, якобы, на русском языке соответствует термину «семейный язык». Авторы забыли (или не знали), что крупнейший авторитет методики преподавания языков академик Л.В.Щерба, еще в 50-х годах прошлого века обозначил семейный язык как особенный, свойственный конкретной семье. Используемый за пределами России термин «Heritage language» на самом деле обозначает просто язык иммигрантов, имеющих корни в другой стране. Для обучения их детей языку родителей нужна иная методика преподавания. Кстати, термин «наследственный» по отношению к языку, не совсем удачен, поскольку наследственность передается с помощью ДНК, а не вербально.

В силу ограниченности объема интернетной публикации нельзя остановиться на полученных авторами от ученых-лингвистов рецензиях, а они представляют особый интерес.

Таким образом, основой учебника является методика преподавания русского языка как родного, используемая в российской школе. Она непригодна для обучения детей в нерусскоязычной среде. Поэтому даже прекрасно полиграфически оформленный учебник не может стать привлекательным для этой категории учеников; подобные попытки не раз отторгали детей иммигрантов от русского языка. Аналогичная ситуация и на этот раз не заставит себя ждать, если, конечно, оценивать факты не тем, сколько учебников было роздано, а сколько учеников перестанет посещать уроки русского языка.

Этот упрек ни в коем случае нельзя отнести к авторскому коллективу – он сделал все, на что был способен. Вызывает удивление, как мог «Русский мир» и его руководитель В.Никонов принять решение об издании учебника, не проведя обязательного для этого случая честного профессионального конкурса уже вышедших учебников и предложений по созданию новых. Не 50 тысяч долларов надо выделить г-ну Зархину для дополнительного тиража, а разобраться, кто должен вернуть деньги в казну за выпуск учебника, не отвечающего своему назначению, которое было определено государственной программой сохранения русского языка за рубежами России.

Нина Власова,
кандидат филологических наук, доцент