Полковник ВВС США в отставке Майк Маллейн, совершивший три полета в космос на шаттлах «Дискавери» и «Атлантис», и Лерой Чиао, трижды летавший на шаттлах и командовавший десятой экспедицией на Международной космической станции в 2004–2005 годах, ответили на самые глупые вопросы о том, что обычно не принято обсуждать в приличном обществе или во время еды:

Как ходят в туалет в космосе?

Майк Маллейн: В невесомости невозможно смывать отходы водой. Поэтому писсуар на шаттле похож на шланг от пылесоса. Насадки на нем разные для мужчин и женщин. Моча засасывается и собирается в бак.

И что происходит дальше?

Маллейн: Моча накапливается в течение пары дней, а потом выбрасывается в космос. Выглядит это красиво — она замерзает, и ледяные кристаллики ярко сверкают на солнце.

А как ходят по–большому?

Маллейн: Отверстие для твердых отходов очень маленькое. Это далеко не сидение унитаза, поэтому точность очень важна. Честно говоря, понять, куда именно нацелен твой задний проход в этом небольшом радиусе, ох как непросто.

Как это отрабатывается на Земле? Наверное, все–таки не с пылесосом?

Маллейн: Тренировочный процесс в НАСА подчиняется принципу «чтобы никаких неожиданностей». Они сконструировали модель туалета шаттла и на дне отверстия для сбора твердых отходов установили камеру с фонариком, который фактически освещает твой задний проход. Ты садишься на эту штуковину, перед тобой установлен телеэкран, и ты ерзаешь, пока не удастся совместить отверстия, а потом запоминаешь, как расположена твоя задница по отношению к деталям на сидении. Справлять нужду в эту штуку не надо. Просто тренируемся точно прицеливаться.

Отходы выбрасываются за борт так же, как и моча?

Маллейн: Твердые отходы возращаются на Землю вместе с шаттлом. Если мы выбросим их за борт, это явно придаст новый смысл традиции загадывать желание, когда видишь падающую звезду.

Расскажите о самой страшной неполадке с туалетом во время ваших полетов.

Лерой Чиао: Одним пятничным вечером на космической станции мы почувствовали ужасный запах из–под панелей около туалета. Мы подняли их — и оттуда выплыли большие шарики зеленой слизи. После каждого использования туалета система автоматически пускает по трубам в бак концентрированную кислоту, чтобы поддерживать чистоту. Этот насос должен работать всего несколько секунд, но он сломался и перекачал весь бак кислоты в бак с отходами, который в итоге переполнился.

И в воздухе везде плавали сгустки мочи и кала?

Чиао: В общем, да.

Красиво хоть было?

Чиао: Да нет. Выглядело это весьма гадко.

И вы не можете просто схватить шарик, потому что вы его не удержите. Он просто распадется на множество мелких шариков?

Чиао: Поэтому их и не надо хватать руками. Надо постараться завернуть их в какую–нибудь грязную майку или что–то подобное, чтобы она впитала жидкость.

При запуске ракеты вам приходится надевать подгузники для взрослых. Как ощущения?

Маллейн: Это дико дискомфортно. Ты сидишь с поднятыми ногами и начинаешь хотеть писать. Избежать этого никак не удастся, поскольку лежать приходится несколько часов. Ты начинаешь понимать, почему ревут младенцы, ведь мочиться в подгузник чрезвычайно противно. А мы ведь еще летим туда, где нет ни ванны, ни душа. Можете представить, каково это по прибытии: ты снимаешь подгузник, промежность мокрая, и единственное, что ты можешь сделать, — намочить тряпочку протереться. Все это приходится делать также при посадке и при выходах в открытый космос. Это явно не то путешествие, после которого ощущаешь весеннюю свежесть во всем теле.

Астронавты всегда носили подгузники?

Маллейн: Не знаю. Когда я летал — и, думаю, сейчас ничего не изменилось — у мужчин был выбор. Можно было надеть на пенис этакий «презерватив» для сбора мочи. Она стекала в мешок с обратным клапаном, закрепленный на липучках на поясе. Все получается намного чище, чем в подгузнике. Во время моего первого полета я пользовался этой системой. Проблема в том, что через несколько часов перестаешь чувствовать этот мешок и не знаешь, надет он или уже сполз. А если он сползет, получится, что ты мочишься прямо в скафандр, что крайне нежелательно. Мой никогда не сползал, но я так беспокоился по этому поводу, что решил: хрен с ним, лучше буду носить подгузники.

При запуске можно не только обмочиться…

Маллейн: Никогда не слышал, чтобы с кем–то случалась беда посерьезнее. Думаю, большинство способны удержаться.

Если пукнуть, то полетишь вперед?

Чиао: Ну, в принципе, каждое действие вызывает равное по силе противодействие. Наверняка полетишь, но всего на несколько миллиметров.

Вы что, не пробовали провести эксперимент?! Добавил в рацион гороха — и вперед, творить историю!

Лерой Чиао: Не. Так на самом деле не получится.

Какие еще неофициальные эксперименты вы там проводили? Когда вы просто подумали: «А давай посмотрим, что будет, если я это сделаю».

Чиао: Ну, мы все игрались с едой, что просто бесило сотрудников отдела по связям с общественностью, они боялись: «О боже, весь мир будет думать, что вы там ничего не делаете, только играетесь с едой». На самом деле интересно выдавливать маленькие шарики воды или сока, они парят и при этом не содержат кислоты и прочей дряни. На них можно подуть, и они начнут колебаться и двигаться по интересным траекториям. Вообще очень интересно, как ведут себя жидкости при отсутствии гравитации. Там можно изучать множество явлений, которые сложно увидеть на Земле. Но шарики надо контролировать и успеть выпить жидкость, пока она не попала на панели.

Мы уже много писали о жизни в невесомости и испытывали ее на себе, но не успели разобраться: в невесомости чаще встает член?

Маллейн: В невесомости происходят физиологические изменения, и, в частности, иначе распределяются жидкости в организме — равномерно по всему телу. Лодыжки, бедра и талия становятся тоньше, а грудная клетка и груди у женщин — больше. К сожалению, лицо тоже распухает. Если внимательно посмотреть на астронавтов, заметите, что они как будто с похмелья. Еще голова немного болит. Но есть, так сказать, и преимущества...

Огромный стояк?!

Маллейн: Пару раз я просыпался, и мой член стоял так, что я мог бы сверлить им криптонит.

Вы старались это скрыть? Или никто не обращает внимания, потому что это случается у всех?

Маллейн: Ну, в моем случае голова была сильно занята другими мыслями: «Мне предстоит управлять рукой–манипулятором, а там спутник ценой в миллиард долларов, и лучше бы мне не облажаться!» Мой вам совет: если нужно, чтобы у вас быстро все упало, начните думать о спутнике за миллиард долларов.
Кто–нибудь когда–нибудь занимался сексом в космосе?

Маллейн: Я могу точно сказать, что на шаттлах, где летали вместе мужчины и женщины, этого не было, потому что уединиться негде. Теоретически можно было бы расположиться в шлюзовой камере, но все бы поняли, что именно там происходит. Вы же не собираетесь выходить в открытый космос, так что у вас нет причин там находиться.

Чиао: Я совершенно уверен, что этого не случалось по одной причине: мужики всегда остаются мужиками. И если бы у кого–то был секс, этот парень наверняка бы не смог удержаться и разболтал бы кому–нибудь, в конце концов об этом знали бы все.

Это все равно бы не удалось удержать в секрете, ведь Хьюстон наблюдает за вами в режиме 24/7, верно?

Чиао: На самом деле нет. Мы управляем камерами на шаттлах и на космической станции и можем их отключать.

А что если эти камеры отключат проникнувшие на борт инопланетяне?

Чиао: Тогда у нас явно будут проблемы поважнее.